НАХОДКИ И УПУЩЕНИЯ НАШЕГО УПК
С. Кокорина (г. Волгоград) [1]
2001-2002 гг. в Приднестровской Молдавской Республике активно шел процесс разработки целого ряда кодифицированных правовых актов. При всей их очевидной значимости и безусловной необходимости, особое внимание юридической общественности было приковано к процессу создания нового Уголовно-процессуального кодекса. Полагаю, что такой интерес и внимание обусловлены спецификой правоотношений, которые этот кодекс регулируют. Действительно, уровень правовой защиты граждан и степень демократизации общества зависят, в том числе (а может быть и в первую очередь) от правовых гарантий, которые предоставлены государством гражданам в этой сфере общественных отношений.
Общеизвестно, что с принятием 22.07.2002 года Уголовно-процессуального Кодекса ПМР, процесс разработки новых норм не завершился. Ему предстояло пополниться целым рядом новых норм, содержащихся в ст. 4 Закона ПМР «О введении в действие Уголовно-процессуального Кодекса Приднестровской Молдавской Республики». Основная их часть заимствована из аналогичного Кодекса Российской Федерации. В этой связи, хотелось бы высказать ряд своих соображений, возникших в результате анализа этих новелл и их сопоставления с действующими на сегодняшний день нормами УПК ПМР и УПК РФ, значение которого для процесса обновления нашего законодательства в рассматриваемой сфере трудно переоценить.
Как бесспорно положительный момент, следует отметить законодательное закрепление с июля 2003 г. в УПК ПМР принципов уголовного судопроизводства, присущих любому демократическому государству, но которых ранее в приднестровском законодательстве не содержалось. Так, в ст. 4 вышеназванного закона провозглашены принципы защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений лиц и организаций, защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения либо осуждения, от ограничения её прав и свобод, принципы состязательности, уважения чести и достоинства. Кроме того, в качестве основополагающего принципа указана презумпция невиновности. Вместе с тем, восприняв эти, безусловно, необходимые, базовые принципы судопроизводства, наш законодатель, к сожалению, не учел необходимость пересмотра в связи с этим целого ряда норм и правовых институтов. Ведь принципами называют те правила, нормы, которые должны «пронизывать» весь кодекс, находить свое выражение при регламентации базовых правовых отношений.
Так, внедрение принципа состязательности, очевидно, требует существенных изменений норм, касающихся прав участников процесса и их статуса. Вобрав в себя нормы, содержащиеся в ст. 4 указанного закона, кодекс будет изобиловать такими понятиями, как «сторона в процессе», «уголовное преследование» и др. Однако, из содержания кодекса многое не совсем понятно. Необходимо более четко законодательно определить, кто же является «стороной», какие именно стороны предполагаются в процессе, кто осуществляет «уголовное преследование» и т.д. Если рассматривать понятие «уголовное преследование», то под ним, согласно теории уголовного процесса, понимается деятельность стороны обвинения в целях изобличения лица в совершении преступления. Ее содержание включает в себя выдвижение подозрения и обвинения, его обоснование доказательствами, предъявление и изменение обвинения, завершение уголовного дела, утверждение обвинительного заключения, направление дела в суд, в суде — поддержание обвинения, обжалование приговора. Таким образом, функции дознавателя, следователя, прокурора, потерпевшего хоть и достаточно специфичны, но связаны общей целью. Поэтому в кодексе Российской Федерации эти лица объединены в одну сторону — сторону обвинения. Противоположная сторона (обвиняемый, защитник, гражданский ответчик и др.), составляет сторону защиты. Уже в этом достаточно четко видится реальное воплощение принципа состязательности.
Вопрос, естественно, не только в том, каким образом сгруппировать участников процесса, хотя и это имеет, на мой взгляд, принципиальное значение. Речь должна идти и о пересмотре полномочий ряда участников процесса, что обусловлено, опять-таки, провозглашенными принципами, цель которых — усиление гарантий прав личности в процессе.
Вновь обратимся к опыту России. В этом государстве права всех участников процесса в уголовном судопроизводстве детально регламентированы и расширены. В целях повышения активности и роли потерпевшего в процессе, ему предоставлена возможность наблюдать за движением уголовных дел и участвовать в уголовном преследовании (в этой связи, отнесение данного участника процесса к лицам, осуществляющим уголовное преследование, просто необходимо). Он вправе знать о содержании предъявленного обвинения, участвовать, с разрешения следователя, в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или по ходатайству его представителя; в ряде оговоренных законом случаев — знакомиться с заключениями экспертиз, получать копии процессуальных документов,- выступать в судебных прениях и т.д. Эти права потерпевшего, несомненно, подлежат закреплению и в нашем кодексе. Кроме того, следует перенять нормы, позволяющие признавать потерпевшими по делу юридических лиц, осуществлять принудительный привод граждан, признанных потерпевшими. Полагаю, что обосновывать необходимость заимствования этих норм особой необходимости нет, поскольку потребность в них для практических работников судов, прокуратуры, органов внутренних дел очевидна.
В УПК РФ более детально регламентированы и права других участников процесса. Так, допрос подозреваемого должен быть произведен в течение 24 часов с момента фактического его задержания, которым является момент фактического лишения свободы передвижения лица, а не момент составления об этом протокола. Детально регламентировано, какие права должны быть разъяснены лицу при первом допросе его в качестве обвиняемого, какие — при последующих допросах.
По примеру РФ, на мой взгляд, следует пойти при определении полномочий и статуса защитника в процессе. Согласно ст. 49 УПК РФ, правом участия в уголовном судопроизводстве на стадии предварительного расследования на стороне защиты наделены лишь адвокаты. Вопрос об участии иных лиц в качестве защитников может быть разрешен на стадии судебного разбирательства, при этом в федеральных судах иные лица вправе участвовать наряду с адвокатами, а при разбирательстве у мировых судей - вместо них. В любом случае, вопрос о допуске лица в качестве защитника, разрешается по определению суда (постановлению судьи). Полагаю такую позицию совершенно оправданной с точки зрения необходимости обеспечения лица квалификационной юридической помощью.
С учетом того, какие юридические последствия может иметь отказ от защитника, следует, по примеру РФ, и в УПК ПМР четко регламентировать процесс фиксации этого волеизъявления (в письменном виде, с отражением в протоколе следственного действия). Полагаю, что напрасно не воспринята нашим законодателем и норма, позволяющая в ряде случаев, при отсутствии приглашенного защитника и отказе подозреваемого воспользоваться услугами назначенного ему защитника либо отсутствии ходатайства о приглашении другого защитника провести следственное действие с обвиняемым (подозреваемым) без участия защитника. В связи с рядом изменений законодательства, следует дополнить норму, регламентирующую случаи обязательного участия защитника, предусмотрев, что участие в деле защитника является обязательным по делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание в виде пожизненного заключения, либо лишение свободы сроком свыше 15-ти лет. Необходимо изменить норму, позволяющую защитнику собирать и представлять доказательства, поскольку эти полномочия возложены на специальные государственные органы, которые должны оценить их с точки зрения относимости и допустимости. Адвокат же вправе собирать не доказательства, а предметы, документы и сведения, и ходатайствовать об использовании их в процессе доказывания.
Что же касается регламентации полномочий прокурора, то совершенно излишне на этого участника процесса возложена обязанность поддержания обвинения по делам частного обвинения. В РФ, например, введен институт частного обвинения, предусматривающий, что по таким делам обвинение поддерживает частный обвинитель, которым является лицо, потерпевшее от преступных действий. Полагаю, что такого подхода следует придерживаться и нам.
Нельзя, по моему мнению, согласиться с изменением роли прокурора в части предоставления ему возможности (а не наделения его обязанностью) решать вопрос об опротестовании незаконного и необоснованного судебного решения, и возможности дать заключение о законности и обоснованности приговора в судах кассационной и надзорной инстанций. Непонятно, по каким причинам законодатель отказался от общепринятой формулировки — «прокурор поддерживает государственное обвинение», заменив ее не совсем удачной — «представляет государственное обвинение». Фактически, применительно к регламентации прав участников процесса, названные в этом абзаце изменения —единственное, что привнес отечественный законодатель в эту сферу. Представляется, однако, что эти «оригинальные» изменения далеко не бесспорны. Вместе с тем, те логичные изменения, которые должны были произойти, и те процессуальные институты, которые подлежали неотложному пересмотру в силу провозглашения указанных выше принципов, остались почему-то нетронутыми.
Конечно, приведенными в настоящей статье проблемами не исчерпывается круг наиболее спорных вопросов, возникших в результате принятия ст. 4 Закона ПМР «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Приднестровской Молдавской Республики».
Однако рамки настоящей статьи не позволяют высказаться о наиболее наболевших из них: установления предельного срока содержания под стражей подсудимых, определения суду роли пассивного арбитра, лишь наблюдающего за соблюдением в процессе прав участников процесса (весьма своеобразное понимание принципа состязательности). Хотелось бы на страницах журнала подискутировать по этим вопросам, ознакомиться с позицией оппонентов. Такая дискуссия поможет прийти к оптимальному, компромиссному варианту, позволяющему найти баланс между необходимостью защиты прав личности в уголовном судопроизводстве и возможностью осуществления уголовного преследования, памятуя о том, что среди основных функций уголовного процесса главной должна быть всё же защита государством потерпевшего, его прав и интересов.
____________________________
1. В период подготовки статьи автор работала начальником отдела в Прокуратуре Приднестровской Молдавской Республики.
